Геологи

М. Софианиди

Когда тропа угасает в траве
Под самой большой звездой,
Тогда в удачу свою поверь
И стань здесь самим собой.

Когда не чувствуешь рук и ног,
Сошло с тебя семь потов,
На небо взгляни и будь к себе строг,
Ты счастлив будешь потом.

Года свои кольца завить спешат
Под самой большой звездой.
Изменится внешность, зато душа
Останется молодой.

Тебя обвеет ветром дорог,
Когда вернешься домой,
И бог геологии сотни даров
Отправит вместе с тобой.

Тайга бывает и доброй, и злой,
Но скучною — никогда,
Она тебя драит за слоем слой,
Как горную кручу вода.

Пришел не просто шурфы ты здесь рыть
И в лютый холод, и в зной,
И даже не просто алмазы открыть,
А стать здесь самим собой.

Костер

В. Скит

Свет от Костра такой таинственный...
Он привораживает нас,
Как взгляд любимой и единственной.
Что в наших душах не погас...

Сидим вдвоем. Молчанье тягостно.
Нам говорить еще трудней...
Костер, потрескивая жалостно,
Все шепчет: «Не нужны вы ей...»

Мы, не сговариваясь, с робостью
Подбрасываем дров в огонь,
На что в ответ Костер с суровостью
Храпит, как одичалый конь:

— Ах, не понравился вам шепот мой?
Что? Испугались правды вы? — 
И с силой пламенною злой рукой
Отбросил нас в сень темноты.

Мы, не переча, отступили в тень,
Смирившись с прихотью Костра...
(Бредя тайгой, устали мы в тот день,
но не заснули до утра...)

Костер как вспыхнул, также и остыл,
Сказав, что не бывал один,
К себе поближе снова пригласил
И шепотом заговорил:

— Послушайте, послушайте меня.
Внимайте истинным речам!
Я стар и сед (свидетель в том — Земля),
Стал нужен только по ночам...

Но вы, скитальцы, мне всегда верны,
И я вам правду расскажу.
(Мне нравится, что вы в любви горды).
Вам больно, но я так сужу:

Вы не нужны ей так же, как и все...
Она подобна мне — Костру:
Я также нужен вам, как нужен всем,
Но только мне — все по нутру.

Мне безразлично, кто сидит со мной,
Мне все равно кого согреть.
Со мной же — каждый одарен судьбой,
Хоть буду просто так гореть...

Еще о многом говорил Костер.
Он нам еще дороже стал...
Но вдруг Восток в тайгу лучи простер,
И мы покинули наш стан...

Норд

В. Скит

Маршрут наш подходил к концу —
Все трудности преодолели,
Горящую вокруг тайгу,
Пороги, перекаты, мели
И русла пересохших рек,
В груженые запрягшись лодки...
Нас было трое. Целый век
Путь длился, судя по бородкам...
Метеостанция Маак.
Нас здесь встречают тоже трое.
Забавнейший из всех собак,
Пес одинокий Норд, и двое
Безусых молодых парней —
Романтиков, энтузиастов,
Довольных участью своей,
Влюбленных в свое дело страстно,
Пес Норд им другом, братом был,
Помощником и верным стражем...
При виде нас он дико взвыл,
Залаял — страшно стало даже.
Он никогда не знал собак,
Других людей не видел тоже...
И успокоиться никак
Не мог он, видя наши рожи...

Нам парни рады, как родным,
И встретили, как подобает.
Что значит долго жить одним.
Уж брат наш это понимает...
Все были рады голосам
И просто болтовне пустячной...
Не помню, как остался сам
Я над рекою сонной, мрачной...
Сидел на берегу крутом,
Припершись к лиственнице стройной,
Ночь поддувала холодком.
На сердце было неспокойно...
Вдруг слышу — шорох... и из тьмы
Подходит Норд, хвостом виляя,
Как будто говорит: «Прости,
Что испугал вас своим лаем».
Он голову склонил ко мне,
Уткнувшись ласково в колени...
Я видел лишь глаза во тьме —
Они отчаяньем горели.
Мы долго не спускали глаз
Друг с друга, в душах разбираясь...
— Есть что-то общее у нас, —
Сказал ему я, улыбаясь.
В ответ он жалобно завыл...
О, милый Норд! Меня он понял...
Всю ночь о чем-то он скулил.
Наверно, о своей недоле.
Мой одинокий, добрый Норд...
Я с ним трудней, чем с человеком,
Расстался, вновь уйдя в поход
С едва зардевшимся рассветом...
Нас Оленек на север нес.
Плеск весел мерно раздавался.
Вдруг я увидел — в волнах пес!
И чуть при всех не разрыдался...
Он плыл за нами позади
Почти без сил, догнать старался...
Прости, дружок, прости, прости,
К тебе я тоже привязался...
Нет, не забыть мне, не забыть.
Как выполз он с трудом на остров
И, лежа, начал скорбно выть...
Расстаться навсегда не просто...

Тайга

В. Скит

Бреду тайгою непролазной.
Шлейф комариный за спиной...
Душа поет, на сердце праздно!
Я упоен своей судьбой!

Легко ступаю по каменьям,
Пересекая водоток.
Я полон сил и вдохновенья,
Испытываю блажь, восторг!

Уже рюкзак набит породой,
И затупился молоток.
Я окружен родной природой:
Мне все приятно, все мне впрок!..

И вдруг — осиновая рощица
Шумит средь лиственниц и мхов,
И всласть листвой своей полощется
Средь лютых северных ветров.

Вот так и я, хоть житель южный,
Здесь всласть и с радостью брожу!
И все, что мне для жизни нужно,
В глуши таежной нахожу!

В поле

В. Скит

Я устал от шума городского
Вдалеке от гор, лесов, степей.
Мне не надо ничего другого —
Только б в поле вырваться скорей.

И вдохнуть свободно грудью полной —
Так, чтоб закружилось в голове,
Так, чтоб застучало сердце громко,
Словно у влюбленных по весне!

И я с радостью пройду все дали
С молотком геолога в руке.
Пусть другие скажут, что устали
От тяжелой ноши в рюкзаке...

Не дождусь, когда тот час настанет —
Избранный придет ко мне удел!
Тем не страшен гром — пускай он грянет, —
Кто от молнии испуга не имел!

Зачем?

Л. Иванюшина

Под Новый год снежинка к нам спустилась
И, засветившись, к людям обратилась:
«Хочу задать вопрос совсем не праздный —
Зачем вы, люди, ищете алмазы?
Ведь бриллианты, гранями сверкая,
Лишь шеи сильных мира украшают?
А вы полжизни все проводите в палатках,
Взгляните — ваша роба вся в заплатках,
Вас летом бьют дожди, пугают грозы,
Зимой кусают жесткие морозы.
Взбираетесь на кручи и обрывы
И ищете повсюду трубки взрыва —
И так из года в год, и раз за разом...
Вы нищие, искатели алмазов!»

Что той снежинке мне сказать в ответ? — 
Геологов я знаю много лет.
Случается, они себя жалеют,
Но жить без трудностей, наверно, не умеют.
И искорки небесной красоты
Находят под пластами мерзлоты.

Зимою длинною, под вой полярной вьюги
Мечтают о тепле и море — юге,
Где розы пышные — не простенький наш клевер,
Но возвращаются они опять на Север!
Геологи — не денди и не франты,
Они и сами словно бриллианты!

В День Геолога

Л. Иванюшина

В воскресный первый день апреля,
Под шум ручьев и звон капелей,
Мы отмечаем праздник свой
Геологической семьей.

Тост моряков — за тех, кто в море! — 
Геологов — за тех кто в поле!
Желаю легких троп, дорог,
Не забывать родной порог!
Всем удивительных открытий!
Земными толщами укрытых
Месторождений нефти, газа,
Железа, золота, алмазов!

Геологам

М. Чумак

Кругом тайга, как море голубое.
Бескрайние просторы, тишина.
Струится ключик, землю разрезая,
И голос птицы замирает как волна.

Идет геолог по тайге с работой,
И нипочем ему невзгоды жизни той.
Он увлечен исканием, заботой,
Чтоб тайны разгадать коры земной!

И в этом мире тайн он не впервые,
Как в сказке... Вспоминает он года,
Холодный ветер, тучи снеговые,
Открытий счастье и радости труда.

Полжизни он в тайге, в походах
И без семьи, удобств и на сухом пайке.
гордится только тем, что людям он оставит
Сияние алмазов и сердце в «огоньке».

Тост

Н. Романов

Наш тост за тех, кто у истоков
Алмазной геологии стоял,
Кто не боялся трудностей жестоки,
Кто радости открытий испытал.
За тех, кто знал надежность дружбы верной,
Кто у костра привычно ночевал.
Кто не терял ни бодрости, ни веры,
Кто в спорах никому не уступал.
За тех, кого в душе храним мы свято,
Не звезды, не герои соцтруда -
Обычные ребята и девчата,
Кто в памяти остался навсегда.

Уезжающим северянам-алмазникам

Н. Романов

Махнув звезде Полярной на прощанье,
Вещички все отправив багажом,
Домой на запад едут северяне,
Навек оставив северный свой дом.
Вас ждут места, где лето — это лето,
Где могут даже дыни созревать.
Там нет ни мерзлоты, ни грязи этой,
Там ждут покой, уют и благодать.
Но в памяти останутся навечно
Простор Вилюя, дикость бурых скал,
Тайга, морозы, комары, конечно,
Нюрба, Удачный, Мирный и Айхал.
Вас не пугали северные страсти.
Так значит вам и запад — не беда.
Ну вот и все... Удачи вам и счастья,
Большого как Полярная звезда!

К 50-летию Амакинской экспедиции

Н. Романов

Сквозь дымку лет припомним сразу,
Что память бережно хранит:
И наши первые алмазы,
И тот заветный кимберлит,
Людей особенного нрава,
Кто дело выполнял свое,
Кто создал Амакинке славу
И крепко верил лишь в нее.
Судьбы расходятся тропинки,
Но, неподвластные годам,
Огни далекой Амакинки
Уже полвека светят нам.

Ветерана-геологам

М. Лелюх

Наша жизнь... Конец дороги.
Нужно подводить итоги.
Произносим нужный тост —
Он совсем у нас не прост...
Чувства, что обуревают
Тех, кто друга провожает:
Он отъезд предвидит свой —
Курс, что ляжет на покой.
Страшно... Что ж это такое?
Человек не знал покоя
В продолженье многих лет.
И вот на тебе — привет...
Важно очень — не грустить,
А побольше загрузить
Дачей, внуками, собакой
И другой полезной «бякой»
И себя, и всех, кто рядом,
И без злости — нежным взглядом
Разрешать возникший спор.
Это главный уговор!
Ну, а если не шутить
И все это приложить
К вам — геологам, к примеру,
Очевидным пионерам
Индустрии всей страны!
Вы всегда были нужны
И Айхалу, и АЛРОСе —
Четверть века на морозе,
Тридцать, даже тридцать пять...
Но в душе у вас тепло,
И погодам всем назло
Рос Удачный, рос Айхал...
Этих славных дел накал
В судьбах ваших есть, друзья,
И забыть это нельзя!

Ностальгия

Г. Дорганов

Волнует память, привлекают
Меня всегда Урал, Сибирь.
Перед глазами возникают
Простор тайги, Байкала ширь,
Могучий кедр среди поляны,
Березок стройный хоровод,
Густые белые туманы
Утрами, над прохладой вод.
Глухие мрачные трясины
Подстерегают в тишине.
Багряно-красный лист осины,
Орлан, парящий в вышине...
Природы зимней пробужденье,
Большой подъем весенних вод.
Их неспокойное движенье
И льдин шуршащих чудный ход.
Кипень черемухи, цветущей
По берегам таежных рек.
Хрустальный звон струи, бегущей
В гранитном ложе долгий век.

Краса предутренних рассветов,
В тиши свистящий звук косы.
Сиянье дивных самоцветов
В прозрачных капельках росы.
Суровость тундры зимней, стылой,
В ночи затерянный обоз.
Печальный свет луны унылой,
Клубок дорожных дум и грез.
Напев каюра монотонный,
Полозьев шелест на снегу,
И белый саван однотонный,
И храп оленя на бегу.
Снопы полярного сиянья,
Словно сияющий навес,
Величье силы мирозданья,
Загадка северных небес.

В маршруте

Г. Дорганов

Лицо закрыто сеткой тюля,
Штормовка стянута ремнем.
Стоит жара. Конец июля.
Уж мочи нет, а мы идем.
Рюкзак тяжелый с плеч сползает,
Приклад ружья по ляжке бьет,
Комар под сетку заползает
И кровь мою по капле пьет.
Обильный пот смочил одежду,
Он градом катится с лица,
Но сохраню коллег надежду:
Маршрут пройду я до конца.
Июльский полдень жаром пышет.
Сапог крошит пожухлый мох.
Олень в затылок тяжко дышит,
И я совсем уж занемог.
Вот на пути распадок мрачный,
Придется сделать здесь привал.
Внизу бежит ручей невзрачный,
Недавно кто-то здесь бывал.
Вот виден след в засохшей тине.
Вот разворочен старый пень.
Вот отпечаток четкий в глине.
Сомненья нет: здесь был олень.

А что там дальше, у коряги?
Копыта, кости и рога.
Да, был олень — и нет бедняги:
В распадке встретил он врага.
Закон тайги незыблем вечно:
Всегда здесь сильный верх берет.
Олень слабей и пал, конечно,
А серый волк пока живет.
Смотрю на жалкие останки,
Картиной этой удручен.
И, представляя драму схватки,
Судьбой оленя огорчен.
Привал дневной не будет долог:
Портянки надо просушить,
Попить чайку... Не ставлю полог:
К лабазу надо поспешить.
В ручье, на отмели песчаной,
Разложен маленький костер,
Чтоб избежать беды нежданной.
Язык костра всегда остер.
Извечный спутник — и надежный,
Всегда с дымком, как смоль густой,
Напиток крепкий — чай таежный,
Как эликсир его настой.
Опорожнивши чайник дважды,
Из тела выгнав сто потов
И, утоливши чувство жажды,
Я продолжать маршрут готов.

И снова в путь! Проходим мари,
Минуем речки и холмы,
Скользим еще по свежей гари —
И наконец у цели мы.
На стрелке двух ручьев таежных
Хранится груз наш про запас.
На трех высоких пнях надежных
Стоит надежно наш лабаз.
Теперь успеху есть основа:
Собрать поклажу, отдохнуть,
А завтра рано утром снова
Идти в обратный долгий путь.

Служебно-полевой роман

В. Березин

Измеряя шагами планету
Мы не ждем от фортуны чудес.
И зачем в это странное лето
Ты Синильгой спустилась с небес?
Колдовской красотой поманила,
В неземные края увела.
Покружив, пошутив, отпустила
И пропала... Была?.. Не была?
Задурила погода норд-остом,
Бабье лето пургой замела.
Не Синильгой, а женщиной просто
От меня навсегда ты ушла.
И зачем? Не найти мне ответа.
В этот, вовсе не сказочный, лес
На исходе полярного лета
Ты Синильгой спустилась с небес.
В небе крик журавлиный прощальный.
Птичьих стай торопливый отлет.
Сказку с грустным концом без начала
Мне принес голубой вертолет.

Романс старперов

В. Березин

Жизнь пронеслась
Как метель заполошная.
Скоро придет
Нам на пенсию срок.
Вот и виски
Сединой запорошила
Пыль наших дальних
Нелегких дорог.

«Шепотом звезд»
И волшебным сиянием
Север встречал
У полярной черты.
Где-то в тайге
Свою юность оставили,
Где-то забыли
Младые мечты.

Быстрые реки
Нас песней баюкали,
Домом была
Нам большая тайга,
Белых снегов
Полотно бесконечное
Мягко стелила
Под ноги пурга.

Этих снегов
Чистоту непорочную
Черпали впрок —
Позавидуйте нам,
Так и остались
По-детски наивными,
Грязь не пристала
К усталым рукам.

В вечной погоне
За синею птицею
Годы ушли
В невозвратную даль
Звездным дождем,
Журавлей вереницею,
В сердце оставив
Седую печаль.

Старость подкралась
К нам гостьей непрошеной,
Пеплом подернулись
Угли в костре.
Строчкой в отчете.
Стоянкой заброшенной
Пусть остается
Наш след на земле.

Полевая хандра

В. Березин

Посмотрю в окошко:
Речка, лес вдали...
Надоел немножко
Этот «край земли».

Где-то жизнь иная
Без меня идет
Серебристым лайнером
В небе промелькнет.

С бабами и барами
Снова напролет.
Белая полоска
В небе пропадет.

Разыщу я фляжку —
Надо ж дальше жить,
И поставлю бражку
Грусть свою залить.

За тех, кто в поле!

А.В. Толстов

Везде, где встретиться пришлось,
В любом застолье
Мы поднимаем третий тост
За тех, кто в поле!

Что ж, нам сегодня повезло,
Кивнем друг дружке!
За тех, с кем делим ремесло,
Нальем по кружке.

За тех, чей пот течет с лица
На самородки,
За тех, кто где-то на гольцах
Сидит без водки.

За тех, кто занят много лет
Работой черной,
За тех, кто бродит по земле
Тропой неторной.

Пусть камни, ветер и вода
К ним будут мягче,
Дай бог удачи им всегда
И не иначе!

Мы сами вспомним в трудный час,
Забыв про боли,
Что люди где-то пьют за нас —
За тех, кто в поле!

И станут легче рюкзаки,
Так выпьем, что ли,
За тех, кто в поле, мужики,
За тех, кто в поле!

Якутия

А.В. Толстов

Бесконечно далекий маршрут.
Бездорожьем иду я впервые.
Потому что Якутия тут
Затаила свои кладовые.
К тем богатствам тропинку нашли
Мы, геологи, первопроходцы.
Были нашими руды, угли
И бесценных алмазов колодцы.
Вслед за нами по нашей тропе,
К тем богатствам, что найдены нами,
По промерзшей и лютой земле
Лягут рельсы стального АЯМа.
А пока что идем мы в маршрут —
Бездорожьем иду не впервые —
Надо ж людям сказать, где же тут
Есть суровой земли кладовые.

Баллада о счастье

А.В. Толстов

Позови ты меня, голубая река,
Позови в поднебесные дали.
Хорошо в даль идти, и в пути жизнь легка,
Только сердце объято печалью.
Впереди — синева, позади облака,
А в долине таежной туманы,
Ты мне путь укажи, голубая река,
Где мне счастье найти без обмана.
Говорят, надо сотни тропинок пройти,
Испытать себя в лютом ненастье,
Позабыть этот свет, в мир мечтаний уйти,
И тебе вдруг откроется счастье.
Но стою я в горах, позади облака,
Полной грудью дышу, задыхаясь,
Впереди синева — голубая река
Вдаль бежит, среди сопок теряясь.
Знаю, будет печаль, знаю, будут дожди,
Ожидают тревоги, ненастья,
Хорошо, что так много дорог впереди.
Может в этом и есть мое счастье?