Г. Дорганов
Лицо закрыто сеткой тюля,
Штормовка стянута ремнем.
Стоит жара. Конец июля.
Уж мочи нет, а мы идем.
Рюкзак тяжелый с плеч сползает,
Приклад ружья по ляжке бьет,
Комар под сетку заползает
И кровь мою по капле пьет.
Обильный пот смочил одежду,
Он градом катится с лица,
Но сохраню коллег надежду:
Маршрут пройду я до конца.
Июльский полдень жаром пышет.
Сапог крошит пожухлый мох.
Олень в затылок тяжко дышит,
И я совсем уж занемог.
Вот на пути распадок мрачный,
Придется сделать здесь привал.
Внизу бежит ручей невзрачный,
Недавно кто-то здесь бывал.
Вот виден след в засохшей тине.
Вот разворочен старый пень.
Вот отпечаток четкий в глине.
Сомненья нет: здесь был олень.
А что там дальше, у коряги?
Копыта, кости и рога.
Да, был олень — и нет бедняги:
В распадке встретил он врага.
Закон тайги незыблем вечно:
Всегда здесь сильный верх берет.
Олень слабей и пал, конечно,
А серый волк пока живет.
Смотрю на жалкие останки,
Картиной этой удручен.
И, представляя драму схватки,
Судьбой оленя огорчен.
Привал дневной не будет долог:
Портянки надо просушить,
Попить чайку... Не ставлю полог:
К лабазу надо поспешить.
В ручье, на отмели песчаной,
Разложен маленький костер,
Чтоб избежать беды нежданной.
Язык костра всегда остер.
Извечный спутник — и надежный,
Всегда с дымком, как смоль густой,
Напиток крепкий — чай таежный,
Как эликсир его настой.
Опорожнивши чайник дважды,
Из тела выгнав сто потов
И, утоливши чувство жажды,
Я продолжать маршрут готов.
И снова в путь! Проходим мари,
Минуем речки и холмы,
Скользим еще по свежей гари —
И наконец у цели мы.
На стрелке двух ручьев таежных
Хранится груз наш про запас.
На трех высоких пнях надежных
Стоит надежно наш лабаз.
Теперь успеху есть основа:
Собрать поклажу, отдохнуть,
А завтра рано утром снова
Идти в обратный долгий путь.